Последние новости

12.11
Упаковочное оборудование для строящегося в Псковской области завода "Титан-Полимер" поставит итальянская компания.
12.11
Строительство объектов российско-китайского предприятия "Этана" в КБР начнется в 2019 году.
12.11
Многомиллионные проекты продвинули Липецкую область в лидеры рейтинга инвестиционной активности.
12.11
Южнокорейским бизнесменам предлагают инвестировать в приоритетные проекты Сахалинской области.
12.11
"ФосАгро" увеличила в 1,6 раза среднегодовой объем продаж в страны Юго-Восточной Азии за последние 5 лет.
12.11
Литовский Agrokoncernas сотрудничал с воронежскими "Минудобрениями" Аркадия Ротенберга в обход санкций – СМИ.
11.11
БСК увеличила чистую прибыль по РСБУ на 8% до более чем 8 млрд за III квартала.
11.11
Выручка "ЕвроХима" за 9 месяцев увеличилась на 15%.
11.11
Промышленники назвали госрегулирование главной проблемой для бизнеса.
10.11
"УРАЛХИМ" увеличил выпуск до 4,8 млн тонн продукции за девять месяцев 2018 года.
10.11
Российские компании вынуждены сокращать производство.
09.11
Малазийская Serba Dinamik планирует построить завод по производству каустической соды в Узбекистане.
09.11
"АВРОРА-НЕФТЬ" наладил бесперебойное производство фильтров.
09.11
Внешнеторговые перевозки между Россией и Китаем по Забайкальской железной дороге в октябре 2018 года выросли на 4,8%.
09.11
Татнефть опубликовала показатели работы за десять месяцев 2018 года.
08.11
Погрузка грузов в Новосибирском регионе ЗСЖД в январе - октябре увеличилась более чем на четверть.
08.11
R&D центр СИБУРа представил президенту Татарстана последние разработки компании.
08.11
Компании из КНР могут принять участие в создании производства метанола на Дальнем Востоке.
08.11
Clariant и Neste подписали соглашение о сотрудничестве.
08.11
Беларусь более чем в два раза увеличила экспорт ангидрида фталевого.
Больше новостей

"Усиление роли кластерного подхода заметно во всех секторах экономики".

Нефтегазовая промышленность
27
0
Как идет импортозамещение в рамках СРП "Сахалин-2", РБК+ рассказал Роман Дашков, председатель комитета исполнительных директоров и главный исполнительный директор компании "Сахалин "Сахалин Энерджи" — оператора проекта.
— Нефтегазовая отрасль относится к числу наиболее импортозависимых. Чем это объяснить?
— Нефтегазовая отрасль — одна из мощнейших и технически оснащенных отраслей в нашей стране. У нас всегда были собственные уникальные разработки и технологии. Мы накопили большой опыт в разработке нефтегазовых месторождений — учитывая, что прежде российская инженерная нефтегазовая школа развивалась в сфере добычи исключительно на суше.
В свою очередь, история шельфовых проектов в нашей стране началась сравнительно недавно. Эти месторождения очень сложны для разработки, их освоение требует особых технологий, существенно отличающихся от методов континентальной добычи. Кроме того, российский шельф имеет еще и свои особенности, обусловленные сложной ледовой обстановкой и природно-климатическими факторами.
Почти 25 лет назад мы приступили к реализации проекта "Сахалин-2". На тот момент мы были первыми в России, кто стал работать на шельфе. Кроме технологий иностранных акционеров и подрядчиков, адаптированных к российским условиям, мы ввели множество собственных инноваций. Именно проект "Сахалин-2" дал исторический сплав лучшего международного и российского опыта и наших инновационных решений — при безусловном приоритете технологической безопасности.
Отличительными чертами нефтегазового кластера на Сахалине являются не только его интеграционная роль по отношению к смежным отраслям, но и трансферт технологий от международных нефтесервисных компаний к местным, отечественным подрядчикам. В последние годы подобная синергия усиливается. Это позволяет оставлять существенную часть добавленной стоимости на Сахалине и, что очень важно, — не терять наработанные компетенции и квалифицированные кадры, в то время как экспатрианты рано или поздно возвращаются к себе на родину вместе с опытом и ноу-хау, созданными на уникальных офшорных проектах Сахалина.
— Международные стандарты производства оборудования и услуг требуют адаптации. Как совместить их с российскими?
— Чтобы обеспечить взаимозаменяемость продукции и услуг, компания инициировала проект гармонизации национальных и международных стандартов. Наши производственные объекты спроектированы с учетом применения материалов иностранного производства и оборудования, изготовленного по международным техническим стандартам. Мы провели большую работу по локализации производства и сертификации по международным стандартам действующих российских промышленных предприятий, но существенная часть оборудования и услуг до сих пор производится за пределами России. Без проведения этой работы невозможно оценить влияние на надежность и безопасность при переходе от одной нормативной базы к другой.
У проекта есть много плюсов. Во-первых, гармонизация позволит нам не только снять ограничения, но и на уровне требований сформировать область равноправных условий для иностранных и российских производителей. Результатом гармонизации стандартов станет создание универсального инструмента, позволяющего на протяжении всего периода реализации проекта "Сахалин-2" избежать необходимости разрабатывать различные узкоспециализированные программы по направлениям. Во-вторых, материалы сравнительного анализа международных и национальных стандартов могут стать основой для выработки унифицированного шаблона требований для совместного использования российских и международных стандартов.
Учитывая значительное количество иностранных производственных компаний, применяющих международные стандарты и заинтересованных в работе на российском рынке, результаты реализации этого проекта могут быть актуальны в крупных отраслевых масштабах. Отечественных компаний, готовых работать по международным стандартам, пока не так много, но применение гармонизированных стандартов в промышленности существенно повысит качество продукции и услуг и готовность к участию в подобных проектах.
— Как вы оцениваете качество оборудования российского производства?
— Проект "Сахалин-2" является не только символом международного сотрудничества, он имеет большое значение для экономики Сахалинской области и России в целом. Кроме прямых финансовых отчислений в бюджеты компания создает новые возможности для развития локального производства и бизнеса. Это способствует развитию российских предприятий и созданию новых рабочих мест. Обеспечение российского участия на уровне не менее 70% за весь срок реализации проекта является одним из требований Соглашения о разделе продукции (СРП) по проекту.
И мы существенно продвинулись в этом направлении. В последние пять лет мы заключили несколько крупных договоров и соглашений с отечественными судостроительными, машиностроительными и металлургическими предприятиями. Например, свой флот мы пополнили четырьмя многофункциональными ледокольными судами снабжения и обеспечения морских добывающих платформ, изготовленными в рамках долгосрочного сотрудничества с российской судоходной компанией "Совкомфлот". На судах установлены навигационные системы российского производства, и управляются они российскими экипажами.
Мы заключили еще один важный договор — с компанией "РЭП Холдинг" на изготовление и поставку трех газоперекачивающих агрегатов для дожимной компрессорной станции объединенного берегового технологического комплекса "Сахалин Энерджи". Это единственное на российском рынке предприятие, продукция которого обладает необходимыми экономическими и эксплуатационными характеристиками для замещения соответствующих импортных образцов.
В этом году завершилось строительство двух трехфазных сепараторов для очистки и подготовки газа, поступающего с морской платформы "Лунская-А", к дальнейшей транспортировке на юг острова. Работы выполнялись российским предприятием "Ижорские заводы". В 2017 году мы сделали первые заказы на поставку премиальных труб нефтяного сортамента крупнейшему российскому производителю ТМК.
Безусловно, немаловажную роль в развитии российского участия в проекте играет сотрудничество компании с российскими научно-исследовательскими и проектными институтами. Это синергия, которая помогает определять возможности участия российских производителей не только в решении операционных задач, но и в реализации крупных стратегических проектов компании.
Так, например, в результате сотрудничества с проектными институтами ВНИИнефтемаш и Ленморниипроект было согласовано применение российской стали при проектировании производственных объектов в проекте строительства третьей технологической линии завода по производству СПГ.
— Разработка энергоресурсов, особенно на шельфе, невозможна без цифровых технологий. Отечественные разработки здесь могут заменить импортные?
— Разработка месторождений и добыча углеводородов всегда начинаются с создания цифровых геологических и гидродинамических моделей, которые, в свою очередь, базируются на геофизических данных и данных бурения с использованием электронной цифровой аппаратуры. Цифровое моделирование позволяет не только симулировать продуктивный пласт и проходящие в нем физические процессы, но и прогнозировать добычу углеводородов с расчетом оптимального варианта разработки месторождения.
В нашей компании внедрена система дистанционного контроля, которая регистрирует и хранит терабайты данных о параметрах работы технических устройств каждого производственного участка. Специалисты компании создали также специальный интерфейс, позволяющий конфигурировать профиль запуска каждой скважины и устанавливать автоматическую последовательность запуска.
— Как обстоит дело с цифровизацией в переработке? Есть ли в проекте место промышленному интернету, большим данным, робототехнике?
— Прежде всего хочу отметить, что цифровая трансформация — это не просто автоматизация, это создание новых бизнес-моделей, новых рынков и новых потребителей с опорой на возможности цифровой экономики. С точки зрения производительности труда и возможных издержек на единицу производства это один из эффективных инструментов трансформации. Можно вспомнить первый конвейер, который заменил сразу нескольких специалистов, задействованных в цепочке производства. При этом скорость производства возросла, а себестоимость снизилась. Сегодня эффективность конвейера ни у кого не вызывает сомнений, и точно так же многие процессы в ближайшие годы перейдут в интернет и в цифровом формате будут функционировать целые отрасли.
Колоссальный объем информации, собранной за эти годы, является, по сути, тем, что сейчас называют термином big data. Методы работы с такими данными требуют особых инструментов, поэтому в дополнение к промышленным системам хранения информации мы разработали и успешно эксплуатируем ряд специальных систем. Например, для контроля выполнения производственных планов, учета отклонений и анализа работы скважин появился инструмент Production Dashboard, который мы успешно эксплуатируем уже более пяти лет. Он позволил существенно упростить и ускорить анализ показателей, обеспечить единообразие отчетности и избежать ошибок в вычислениях. Мы полностью исключили этап подготовки отчетов на основе разрозненных данных и тем самым оптимизировали существующий процесс.
Еще одним ярким примером цифровизации является система MobilePi. Она обеспечивает доступ в режиме реального времени к технологическим параметрам каждого объекта и предоставляет актуальные данные о состоянии производства в целом. Полученная полная и актуальная картина состояния скважин и компонентов технологической цепочки исключает искажение информации и позволяет нам оперативно принимать взвешенные решения в случае неполадок.
— Как цифровые технологии помогают снижать негативное влияние процессов добычи и переработки нефти и газа на окружающую среду?
— В последние два года мы стали активно использовать беспилотные летательные аппараты для мониторинга состояния трубопроводов и объектов компании. Съемка высокого разрешения позволяет работать в труднодоступных местах и выявлять оползни или несанкционированные работы в зоне землеотвода трубопровода, определять состояние зданий и сооружений, что помогает исключить или минимизировать общее влияние производства на окружающую среду. С помощью специальной термокамеры мы проверяем состояние факельной арматуры, крановых узлов, узлов отбора газа. Дроны не только экономят время и средства, но и помогают людям избегать риска при работе на высоте или вдали от населенных пунктов. В следующем году мы планируем провести тестовое испытание лидаров (технология обработки информации с помощью активных оптических систем. — РБК+), которые могут обнаруживать утечки углеводородов.
Новые технологии находят применение и в сфере мониторинга охраняемых видов животных. Применение спутниковых меток, в частности, позволило получить данные о путях, характере и времени миграций серых китов от побережья Сахалина к берегам Калифорнии.
— В Дальневосточном федеральном округе планируется создание отраслевого кластера, ориентированного на нефтегазопереработку. Ведется ли подобная работа на острове?
— Действительно, усиление роли кластерного подхода сегодня наблюдается во всех структурах экономики. Одним из примеров наших инициатив является проект Сахалинского индустриального парка (СИП). Мы формируем единый центр компетенций ремонтно-сервисного обслуживания для островных нефтегазовых проектов, который создаст благоприятные условия для передачи технологий, повысит квалификацию местных специалистов и создаст точки промышленного роста для увеличения конкуренции и устранения монопольного положения крупных игроков по предоставлению сервисов и услуг. В СИПе 60% рабочих мест будут новыми, и в целом в нем будут заняты примерно 1600 сотрудников-резидентов и персонала управляющей компании.
Подобные проекты, особенно развернутые в условиях географической удаленности от действующих производственных мощностей, призваны формировать локальные центры инженерного и технологического сосредоточения и притяжения. Прежде всего это важно для людей. Такие проекты играют градообразующую роль: одно рабочее место в нефтяной отрасли создает пять-шесть рабочих мест в смежных отраслях, что и является демографическим магнитом для острова Сахалин.
Мы абсолютно убеждены, что нефтегазовые проекты Сахалина обладают социальной движущей силой и выполняют функции, присущие отраслевым кластерам. Таких структур должно быть больше на Сахалине, на Дальнем Востоке — и, кстати, не только в сфере нефтегазодобычи и переработки.

0 комментариев